Любая агрессия есть масштабные наступления на свои же грабли.(Леонид С. Сухоруков)
Сегодня суббота, 15 января
г.Челябинск
ГЛАВНАЯРИА НОВОСТИИСТОРИЯ ОТРЯДАРУКОВОДСТВОСТЕНА ПАМЯТИСтатистикаДокументыГостевая книгаФотогалереяОбратная связь |
OK





ИСТОРИЯ ОТРЯДА

ОМОН ЭТО ОБРАЗ ЖИЗНИ

Слова «честь», «доблесть», «слава» сегодня почему-то звучат все реже. Словно стесняемся мы их слишком большой высокопарности. А в отношении сотрудников милиции чаще услышишь «мент» да «оборотень», чем что-то доброе. Между тем за кадром остаются люди, о которых с полной уверенностью можно сказать — герои.

Но они не афишируют своей отваги, стараясь остаться в тени. Может быть, потому, что четыре буквы ОМОН у одних вызывают неприкрытую ненависть, у других — опаску, у третьих — невольное уважение.

Они были первыми

ОМОН появился в конце 80-х и начале мутных 90-х. Тогда действительно возникла острая необходимость в защите нарождающейся государственности: бунты и мятежи в самой стране, неразбериха в бывших союзных республиках... На борьбу с распоясавшейся преступностью, наркомафией вышли бойцы, которые призваны были снять напряженность и урезонить криминал.

Время шло, а необходимость в помощи тренированных и подготовленных парней, умеющих выполнять мужскую работу, не отпала. Каждый день их готовят к тому, чтобы защищать. В последнее время ни одно общественно значимое мероприятие не проходит без участия этого квалифицированного отряда. А еще к помощи ОМОНа прибегают практически все милицейские службы, если речь идет об опасности и угрозе жизни.

Ребята, которые выбрали службу в этом подразделении, всегда там, где нужно принять удар на себя. Да, ОМОН действует силой. Но ведь это и есть подразделение, которое появляется тогда, когда милиция уже не справляется. И многие прекрасно понимают, что, если ОМОН не приедет обеспечить порядок, будет крайне тяжело. Сила этого подразделения именно в том, что это не узкоспециализированное подразделение, а разностороннее, готовое действовать в самых критических и рядовых ситуациях хладнокровно и грамотно.

Стать спецназовцем сможет не каждый. Для этого нужно иметь за плечами опыт воинской лямки, быть неплохо физически подготовленным и здоровым. Но самое главное — это внутренний стержень, который поможет выстоять и спокойно отнестись к любой провокации. Приемный тест прост — выдержать три боевых раунда против подготовленного противника.

Неважно, что драться ты не умеешь, важно, чтобы воля к победе была, а вот страх перед синяками и ссадинами отсутствовал. По словам Анатолия Новика: «ОМОН — это образ жизни, а потому случайных людей здесь не бывает. Быть омоновцем — это состояние души. Это же не все смогут — противостоять толпе. Очень тяжело психологически «перепрыгнуть» этот барьер.

Ведь психология толпы — это не простой вопрос, а целая наука. И только опыт позволяет нашим ребятам решать непростые задачи как в мирное время, так и на войне».

Сегодня ребята, носящие форму омоновца, помогают в наведении порядка не только в нашем городе, но и выезжают в служебные командировки по стране. География этих поездок обширна: Чеченская Республика и Дагестан, Нижний Новгород и Самара, словом любая точка, где возникает угроза общественной и государственной безопасности. Но сегодня хотелось бы рассказать о наиболее сложном периоде службы. О штурме Грозного в 1999 — 2000 годах.

Война — продолжение
политики

Каждому, кто побывал в горниле чеченских испытаний, есть что вспомнить, но вот поделиться пережитым способен далеко не каждый. Война действительно страшное зло, но начинают ее не рядовые солдаты, а политики. Но, как ни парадоксально, именно это испытание делает людей чище. У ребят, вернувшихся из «горячих точек», совсем другие глаза: в них мудрость, какая-то просветленность и глубина.

Они там поняли что-то для себя... Эти парни не боялись ехать на передовую. Они остались почти прежними, хотя стали и немного другими. Дома они по-прежнему заботливые сыновья, отцы и любящие мужья, но за порогом они — бойцы, от мастерства и выучки которых зависят жизни людей. Анатолий Новик очень неохотно говорил о превратностях своей профессии в теперь уже далеком 2000 году.

Но некоторые документы из архива о боевых буднях челябинского ОМОна рассказали гораздо больше. Анатолий Викторович был непосредственным участником происходящих событий, поэтому те записи, которые он делал на войне, могут рассказать о людях, трудном быте, потерях и победах.

Грозная командировка

Сотня милиционеров-бойцов была направлена в Чечню для проведения контртеррористической операции. 16 декабря они прибыли в мятежный город Грозный, а уже на следующий день приступили к зачистке села Первомайского. Они проверяли паспортный режим, изымали оружие, обезвреживали мины...

Обычная работа военных. А затем начался штурм Грозного и освобождение его от бандформирований. Каждая из журнальных записей по-военному лаконична, но за торопливыми заметками — человеческие судьбы.

«21 декабря. Около 300 боевиков прошли западнее, метрах в 300 от расположения нашего отряда, выставлявшего заслон. В сильном тумане боевики наткнулись на заслон внутренних войск. После короткого боя отошли назад. Видимо, бандиты прощупывали бреши в нашей обороне. В полдень выдвинулись на зачистку села и одновременно провели патрулирование. Местные жители довольны, их устраивает порядок. Проверяем те дворы, где, по информации, боевики могли складировать оружие. В тот же день проверили взаимодействие с войсковыми подразделениями.

27 декабря. В 10 ут-ра поступила команда о полной готовности. К этому времени уже было ясно, что «двигаем» на штурм Грозного и отряд будет дислоцироваться в городе. В 10.30 получили задачу: в Грозном взять под контроль мост через реку Сунжу, на границе двух районов города. Но при входе в город задача изменилась, потому что наступление должного успеха не имело — сразу попали под минометный обстрел. Никто не пострадал. В самом городе попали под обстрел еще раз. Подошли к промзоне, где закрепились на окраине кладбища.

Задача — удержать территорию бывшей передвижной механизированной колонны, от которой осталось одно название, и развалины разбитых зданий. Территория большая. К 17.30 заняли круговую оборону по всему периметру. Холодина собачья... всю ночь просидели в обороне без огня. К этому времени передали, что свердловчан два — «200» и четыре — «300» (потери в убитых и раненых. — Прим. авт.). Они вошли на день раньше нас, попали в «котел».

Первая ночь прошла нормально. Каждый час проводили контрольные прострелы по секторам, замерзли. Люди воюют с полной отдачей, другого выбора нет. У «чехов» оборона организована хорошо: используют метод выдвижных огневых точек, много снайперов, пулеметов, очень сильная система подземных переходов, с которыми успешно боремся и давим минометным огнем наших АГСов и минометами федералов.

28 декабря. Проводим передислокацию, проверяем оборудование огневых точек, с боеприпасами более или менее нормально. Утром федералы наконец-то разрубили город пополам. Стали располагаться на месте. Особенно обустраиваться не приходится. Все люди на постах. Поели горячего. Обстановка постоянно меняется. В 15.00 начался обстрел наших позиций минометами боевиков.

Первая мина ударила в правую часть нашего импровизированного штаба, шквал осколков приняли на себя канистры с водой, стоявшие у входа. Это спасло жизни некоторых из ребят. Накрыло пост охраны — боец без сознания. Убрали завал, подхватили под руки, унесли в укрытие. Доктор прибежал оказать первую помощь. Контузия сильная, но омоновец пришел в себя и попросил закурить. Дали. Вызвали броню ВВ, на которой отправили раненых в госпиталь. У доктора оказалось два ранения: осколки за ухом и в спине. Доктор «спецов» оказал нашему экстренную помощь. Наш док опять в строю.

31 декабря. С пяти утра «Кобра» начала вытаскивать своих «200» перед нашим передним краем. Мы осуществляли прикрытие. Потом началась артподготовка. Ни один боевик не смог обойти нашу группу. Закрепились в многоэтажном доме (в количестве 13 человек) с задачей продержаться до утра. В 16.00 по команде выдвинулись в освобожденный район Грозного и увезли с собой 10 коробок сухого пайка, конфеты и консервы для населения. Жители остались довольны: дети получили конфеты, старики и женщины — продукты.

Вечером того же дня зам по тылу подготовил все к Новому году, елку и подарки. Связи в этот вечер с базой не было. Праздник встречали в окопах, каждый на своем огневом посту. Наступил 2000 год! Идет плановая операция по ликвидации чеченских бандформирований, в которой продолжают принимать участие наши бойцы из всех регионов России».

За строками...

Всего несколько записей, но сколько за ними страшной реальности, без патетики и лишнего пафоса. Обычная мужская работа. Анатолий Новик говорит, что банальную истину о том, что «друг познается в беде», можно было проверить не раз:
— На войне я всегда ощущал поддержку товарищей.

А как на ней без этого? Было все: разрушенный город, улицы с двухметровыми воронками от снарядов, осознание того, что будет тяжело, скудный военный быт без элементарных вещей для нормальной жизни. Все было общее. Мы же жизнь друг другу доверяли и вспоминали мирное время, близких людей. Очень переживали, когда не могли вытащить тела наших ребят с поля боя. Мало кто знает, что закон «О пропавших без вести» не менялся со времен Великой Отечественной.

Если человек пропал в бою, то его близкие не только не смогут на его могилу прийти, но и компенсации никакой от государства не получат. Вот мы и делали все возможное, чтобы тела наших парней были доставлены на Родину. Но, пожалуй, самым трудным было отправить страшный груз «200» матерям и женам. И еще сложнее — рассказать им о том, что погиб их сын или муж. Нам очень помогал в этом непростом деле Андрей Харцызов.

Мы ведь знаем, что они не пропускают ни одного выпуска новостей, переживают за нас, вздрагивают от телефонных звонков... На собственном опыте знаю, как это страшно — ждать. Когда наш отряд был в Аргуне, все СМИ передали информацию о том, что заминированный грузовик с камикадзе взорвался на месте дислокации отряда...

Жена, увидев определившийся номер дежурной части, не смогла подойти к телефону — подкосились ноги и горло сжал спазм. Ответил сын, который потом и успокаивал маму с сестрой. Так что война бьет с одинаковой силой и по тем, кто на передовой, и по тем, кто остается в мирной жизни.

Мы все прекрасно знали, что домой нужно вернуться живыми и лучше всего — невредимыми. Как в популярной песне-пожелании: «Если смерти — то мгновенной, если раны — небольшой». На войне предусмотреть все невозможно, но все, что будет работать на безопасность, стоит использовать. Мы даже прикармливали местных бродячих собак — они самые лучшие охранники и сторожа.

Любое шевеление за периметром территории — и они дадут знать лаем. Этих псов мы очень берегли, даже сопровождали их проход от одного блокпоста до другого — сообщали ребятам из других отрядов: наш пес движется через вашу зону ответственности — не стрелять. И коллеги его ждали, встречали, кормили, а по окончании командировки передавали другим.

Вместо послесловия

Подобные командировки бесследно не проходят. Ребята возвращаются домой, им предоставляется право отдохнуть, каждый из войны выкарабкивается по-своему. Но скажу, что это очень тяжело: кому-то, чтобы забыть пережитое, нужна реабилитация у психолога. Кто-то ударяется в спорт, кто-то в рыбалку, а кто-то жутко страдает от экземы, появившейся на нервной почве...

Естественно, мы все это преодолеваем, стараемся помогать друг другу, а также не забываем тех, кто погиб на чужой земле (потери отряда челябинского ОМОНа — три человека), поддерживаем ребят, получивших ранения, и их родственников. Отмечу, что взаимовыручка между бойцами сохраняется и в мирное время. Мы не считаем для себя возможным забыть семьи погибших, встречаемся, помогаем, помним.

Кстати, на трех школах, в которых учились ребята, установлены мемориальные доски в знак памяти о них. Вообще, я считаю, что рассказывать о нашей службе стоит. Особенно важно, чтобы о героике военных будней знало подрастающее поколение. 










Карта сайта | Контакты      ©2008, http://omon74.ru